INDIAN DUBSTEP

По ту сторону ночи, в стране гнуров, стояло селение. Раз принёс в него Хет гнильную болезнь. Стали у некоторых гнуров язвы на теле появляться, из язв слизь охряная шла. Пробовали больные есть корни горюнки – не вылечились, пробовали колючки тмыти – не вылечились. Собрались все жители селения тогда, так решили:
– Больные уродливо выглядят и могут других заразить. Убьём их вместе с болезнью.
Они убили всех больных, каких нашли. На другой день никого больного в селении не было, только гнуры стали всё больше закрытую одежду носить, да в канавах вонючая охряная слизь сама по себе появляться стала.

Собрались гнуры, решили:
– Надо, чтобы кто-то слизь вычерпывал-уносил.
Никто не вызвался. Тогда гнуры взяли своих резчиков и тех, кто рядом стоял, загнали их на большой мурашник до утра. К утру мураши им всю кожу обкусали, пальцы обгрызли. Не могли резчики такими пальцами работать, кроме одного, с самой прочной кожей. Тогда он остался в том селении резчиком, а остальных гнуры отправили слизь черпать.

В другой раз Хет прилетал, бурей мельницы гнурам поломал. Пробовал резчик с самой прочной кожей гнурские мельницы починить – не заработали мельницы. Собрались тогда гнуры, решили:
– Раз ветряные мельницы не работают, будут у нас пяпраны жернова крутить.
Не было в селении пяпранов. Тогда взяли гнуры своих музыкантов и тех, кто рядом стоял, начали силком кормить кыпликами. Превратились накормленные от этого в пяпранов, кроме одного, с самым прочным желудком. Он остался у гнуров музыкантом, остальных же запрягли жернова крутить.

В третий раз Хет прилетал, землю высушил, облака с собой угнал. Засуха настала. Стал гнурский музыкант с самым прочным желудком свистеть, стал в барабан бить – дождь вызывал. Ничего не вызвал.

Тогда один из гнуров пошёл за холмы, в ракрские земли. Видит – дождь у ракров идёт, хлеб растёт, мельницы вертятся. Спросил он про засуху ближнего ракра, тот говорит.
– Была у нас засуха, да двенадцать музыкантов дождь вызвали. Ваш один, я слыхал, не справился – неужели больше некому?
– Нет у нас лишних музыкантов с тех пор, как Хет мельницы поломал, – ответил гнур.
Ещё спросил гнур про мельницы. Ответил ракр:
– Ломались у нас мельницы, да двенадцать резчиков их починили. Ваш один, я слыхал, не справился – но неужели больше некому?
– Нет у нас лишних резчиков с тех пор, как из-за Хета канавы охряной слизью наполнились.
Ещё спросил гнур про охряную слизь. Тогда ракр позвал одного старика, который про это помнил, и тот так сказал:
– Слизь эта от гнильной болезни Хета. Приносил он нам такое, да мы всех больных вылечили.
– Как же вы такое вылечили? – спросил гнур.
– Много средств пробовали, – ответил старик. – Лучше всех листья белой кыжмы помогли.

Взял гнур листьев белой кыжмы и пошёл к своим рассказывать. Только никто в гнурском селении больным не сказался, листьев не попросил.
С тех пор гнуры в том селении так и живут: ходят в закрытой одежде, через лето голодают, беспалые калеки у них слизь вычерпывают, а пяпраны жернова крутят. А лишних резчиков и музыкантов там как не было, так и нет.